00:38 

И снова о Святом Лете

Malda
Иди вперёд, сочиняй, надейся, живи мгновеньем, мечтою, песней, и дверь, зелёная, как у Уэллса - представь! - окажется в твой подъезд. (с)
Я начинала писать отчёт спустя пару дней после игры, не осилила, допиливала спустя две недели и так и не допилила. Но пора наконец, выложить это из черновиков, пусть хоть так!
Святое Лето, навсегда в моём сердце!



...от лица Искры.
Надо сказать, что сейчас, вкапываясь в чужие отчёты, меня всё сильнее гложет, что я где-то что-то не доиграла, не доделала, проигнорировала конфликт, слила важные моменты.
Но вместе с тем же, наблюдая послеигровые события и свои ощущения, я чувствую, как растёт уверенность, что мой персонаж во многом получился даже мудрее меня. Я не выиграла кастинг, но отнюдь и не проиграла его. Я чувствую внутри тепло и свет, уверенный и сильный, а это что-то да значит.

Итак, предыстория была написана на коленке за полчаса или чуть больше, за полторы недели до игры.
Джоанна Смит, родилась и выросла в семье строгих пуританских взглядов во главе с отцом-военным. К началу войны во Вьетнаме брата, (воспитанного во лучших традициях патриотизма) мобилизовали, а через некоторое время пришла весть, что он пропал без вести, что скорее всего означало смерть. После таких известий мать слегла и вскоре покинула сей мир, как будто только ждала повода, сгорела, как спичка. А затем отец запил. К этому времени Джоанна уже училась в колледже и познавала у новых подруг в гостях удивительный мир музыки. Нет, ничего такого, я же приличная девочка! Просто... Simon & Garfunkel, Jefferson Airplane, Дженис Джоплин, The Beatles и многие другие начали вливаться яркой волной прямо в открытый к восприятию мозг, это было как взрыв, и это было прекрасно. Но отец, слушайший телевизор под бутыль спиртного, не верил в приличность дочери, и однажды, когда Джоанна вернулась слишком поздно на его взгляд, он схватил её, тряс, обзывал шлюхой и по пьяни неудачно (к счастью) попытался изнасиловать. Однако успел по большому счёту только сильно напугать девочку. Так что она дотянулась до пустой бутылки и, приложив её об голову отца, под его нечленораздельные стоны быстро схватила пару вещей, выбежала из дому под дождь. (а ещё мне кажется, что моя история оказалась одной из весьма немногих, где сам персонаж ничего преступного не совершил, а просто был напуган)
На трассе её подобрал какой-то парень не сильно старше её, начинающий гаражный музыкант, не оставивший особых воспоминаний, но успокоивший. Спустя год хиппового бродяжничества, Джоанна, уже порядком обросшая фенечками, историями и чужим цветастым шмотом (каждая вещь - с историей!), оказалась в Святом Лете. Те, кто привёз её, незаметно растворились в окружении.

Тут ещё, конечно, надо сказать подробнее о брате, погибшем на войне. С детства Джоанна и Джон были довольно близки, несмотря на нехилую разницу в возрасте. Шутка ли, лет 8? Но постоянная защита со стороны брата, общие секреты, каникулы на ранчо дядюшки Джо. И многие детские истории сделали своё дело, и если по кому из семьи я и тосковала, так это по брату, моему Звёздному Пони, как звала я его ещё года в три, когда он катал меня на плечах и вырезал мне короны из бумаги при первой, ну в крайнем случае, второй просьбе.
Надо ли говорить, что после всего произошедшего Джоанна ненавидела всё связанное с войной, отобравшей самого близкого человека? А так же любое насилие и принуждение, после инцидента той самой ночью. В долгой дороге в лето очередные пиплы непринужденно развели на секс расслабленную травой девочку, после чего крышу снесло далеко и надолго, небольшой страх к физическим контактам прошел. Зато от философии пацифизма и свободной любви неприятие любого принуждения только усилилось, так что стерлись даже каноничные представления об отношениях в виде семьи, потому что нахрена оно такое счастье нужно. Джоанна перестала понимать даже ревность, или, во всяком случае так считала, а там посмотрим. Don't worry, be happy, и make love, not war.

В Святом Лете Джоанну нарекли Искрой, и она быстро стала своей, ночуя то в одной палатке, то в другой. Танцевала с остальными детьми цветов, аскала еду у диггеров, слушала барабаны брахманов и сторонилась грубых байкеров, а так же левых, навязывавших столь пугающие мысли о войне, и задевающих болезненные воспоминания. А когда в Святое Лето приехал Джоуи с повесткой, Искра просто поселилась в его палатке, посчитав это достаточно комфортным.

***и тут кастинг был открыт***

Коммуны, может быть, были немного не совсем такие, как представлялись, когда я слышала о них в дороге. Но Святое Лето поймало меня на свою волну. Люди приходили и уходили, но чаще оставались. Вот приехал Рэй, вечный бродяга трасс, Джоуи с повесткой. Откуда-то взялись Мэгги, Мэлоди... Солнце ушла к брахманам - непонятно почему, но всё равно свой человек. Надо как-нибудь туда заглянуть. Курим траву - хорошо, в голове туман, столь же прекрасный, как и над нашими холмами, и почему-то немного смешно. Кажется, пришел кто-то новый? Иди к нам, чувак! Будешь? - протягиваю косяк.
Сержант (фрр!) Мартин вещает что-то за необходимость службы и долг родине - какая гадость! Жаль парня, наверное, папа был в молодости такой же... Подхватываю новенькую Мэлоди, так кстати оказавшуюся рядом, и увожу парня заниматься любовью, а не войной. Вдруг отпустит?
Через неделю или меньше нахожу личного Джимма Моррисона в Братстве Счастья. Парень двигается как бог. Его зовут Крис. Мы вместе танцуем, и мне хорошо.
Затем меня угощают чем-то в Братстве Счастья, мы все идём к Сцене, спускаясь вниз по кроличьей норе, сейчас, наверное, накроет и... внезапно я оказываюсь в школьном кабинете о.О Строгая мисс в кричащем красном костюме и почему-то полицейские. Зачем? Мы же не преступники? Нам запрещают говорить, смеяться и даже улыбаться, а строгая Мисс рассказывает о том, как быть идеальной женой. Мной овладевает недоумение, неприязнь и оцепенение. Ничего не могу с собой поделать, я чувствую себя на пару-другую лет младше и слишком боюсь того, что она ударит меня по рукам, как тех, кто понаглее. В итоге обнаруживаю себя сидящей в переднем ряду, преданно заглядывающей ей в глаза. На всех уже передники и косыночки, меня вызывают к доске и просят примерно встретить моего мужа, вернувшегося с работы. Вау! Какой классный парень! Парень? Точно? А, неважно... Иди ко мне, любимый, займёмся любовью, в этом мире слишком много ненависти и страха. Для того, что бы и Мисс тоже понравилось, падаю ему в ноги, и раздевать начинаю со штанов. Вдруг кто-то кричит, что приехали битлы и под "can't buy me love" мы уплываем к сцене, подхваченные разноцветным потоком. На Сцене - нашей Сцене! - Иисус, Шива, какой-то индеец и ещё кто-то яростно наяривают хиты битлз. В них летят новообретённые фартучки и косынки, и, кажется, что-то погорячее.
Вдруг, среди разгоряченных и счастливых лиц замечаю одно, знакомое, но внезапно очень серьезное. Пропавший в грёбанном Вьетнаме брат! Нет, нет, этого не может быть! Это всё трип, накротики, ты же мёртв? Он замечает меня, приближается, я в неверии пячусь назад. Но этого же не может быть? Он прижимает палец к губам, и просит не выдавать его. "Теперь меня зовут Энтони, никому не говори, что я здесь". Да хоть как, главное, что ты здесь. Наконец обнимаю и шепчу "мой звёздный пони". Он улыбается, и хочется чтобы никогда не отпускало. Увидимся ли мы ещё? И брат отвечает моим мыслям, "может быть".
Оборачиваюсь к сцене: Иисус, мы любим тебя! Бегу и обнимаю светловолосую фигуру. Мы больше не сделаем того же что в прошлый раз, мы больше не убьем тебя! Ты ведь останешься с нами? Говорит, что любит нас и никуда не уйдет больше.
Остаток трипа проходит в горячих безумных танцах, полных экстаза, и когда меня уже почти отпускает, мне начинают сниться наяву сказки о космических странниках. (о, кто тот гений, поставивший в конце трипа Ayreon? =)) А наутро я нахожу на руке брахманскую бусину. Когда успела? Наверное, танцы с экстазом были не только глюком.
***
Перед сном подбираем с Джоуи к себе в палатку Мэлоди, которая собиралась было в дождь спать под общим тентом. Иди к нам, мы тебя согреем! Активно грелись полночи, смесь и толкая друг друга в бок. Мы с Джоуи, оказавшимся олдовым пиплом, поведали Мэлоди на два голоса байку за одного хайратого, который призывал не думать о смерти. (если что - вот эту)

Парой дней позже тоненькая девочка с большими глазами и красным значком доверительно глядя в глаза и залезая прямо в душу, старательно уговаривает меня голосовать за Гэндальфа в грядущих выборах, рассказывает про войну. Я вспоминаю про Джона, про то, как видела его в трипе, плачу. Но обещаю подумать... кажется, она действительно верит в своего Гэндальфа.
А на следующее утро спросонок я слышу новости: собираются призывать девушек, грёбанные политики, что б им всем пусто было! Накрывает было леденящим страхом, но спиной я чувствую рядом тепло, и думаю "да ладно, не может такого быть". Это не в моём лете.
***
...В итоге я всё чаще захожу к брахманам, уже не просто прохожу мимо их большого шатра, открытого для всех, а часто остаюсь. У брахманов как-то особенно спокойно и умиротворённо. Это не наш хипповый яркий шатёр, весь прокуренный травой, где на цветных ковриках все лежат вповалку и обнимаются. Но здесь отчего-то больше веришь в эту сказку, в наше святое лето. Здесь лёгкий ветерок колышет синие занавески, на ковриках валяются подушки и куча странных инструментов, не то музыкальных, не то религиозных. Впрочем, я не спешу вникать, а брахманы не спешат навязывать свои истории, своё мнение и свою философию. Любой, кто захочет что-то услышать, может спросить и получит ответ сполна, но брахман не проронит ни слова, если в этом не будет необходимости. И это скорее мне нравится, хотя и слегка непривычно. Брахманы не делают ничего лишнего, не суетятся и никуда не спешат. Они даже траву курят так, как будто медитируют, интересно, они говорят в трипе с буддой, Шивой, или кто там у них? А вот на кухне у них всегда есть что, и они готовы делиться. Я сюда ещё обязательно вернусь и даже принесу свою окарину, потому что брахман не проронит ни слова, если в этом нет необходимости, но будет много говорить руками об барабан, и я хочу присоединиться к этой беседе.
И однажды утром я снова прихожу к брахманам, внезапно вижу Джона и задыхаюсь от неожиданности. Как, это-был-не-трип? Это-взаправду? Радостно взвизгивая, повисаю у него на шее и... не нахожу слов. Мой Звёздный Пони, крепко обнимая меня, торопливо шепчет на ухо всё то же, что и в трипе, просит называть его Энтони Уокером и никому не говорить, что он тут, но видно, что он тоже очень рад, хотя и удивлён увидеть меня здесь. Начинает было расспрашивать о семье, мрачнеет при новости о смерти мамы, но тут его зовут, он убегает по делам с обещанием ещё закончить разговор. Я, удивлённая и радостная, продолжаю искать себя завтрак на приветливой брахманской кухне.
Я не очень часто вижу у брахманов Море, их лидера, о котором все говорили, но постоянно натыкаюсь на высокого, спокойного как сама земля Питера, и как будто его близнеца с очень хитрой улыбкой и чудным именем Нагараджа. Питер говорит, что мир сам крутиться вокруг брахманов, и я понимаю, что это как нельзя лучше описывает то, что я у них наблюдаю. Я слушаю его музыку, и плету колокольчик в длинные волосы. Нагараджа тем временем рассказывает, что брахманы чаще всего ударяются в две крайности: или не трогают волосы, оставляя их длинными, или бреются налысо. И поясняет: или ты запускаешь свои корни в космос, или космос свои в тебя. Кажется, ребятам неплохо и без травы. Любопытно. Оммм. В груди теплеет. И я решаю повесить у них свой гамак рядом с костровищем.
***
Позже меня снова находит Джо... Энтони, и мы говорим. Я рассказываю что случилось после его мобилизации, запинаясь на месте, где становится ясно, почему я ушла из дома. Внезапно яркие воспоминания заставляют плакать, и я реву уткнувшись в грудь брату, как в детстве, когда расшибала коленку... Энтони успокаивает меня, ругаясь вполголоса: "вот дерьмо!". И я остро чувствую, что мы двое - всё то осталось теперь от нашей образцовой внешне семьи. Больно ударяет его "теперь я понимаю, почему ты стала такой", и несмотря на всю близость, я не понимаю, как объяснить ему всё, что произошло со мной с тех пор, как я стала Искрой из маленькой Джоанн. Но чувствую, что точно не хочу терять его снова. "Но твои волосы - это, конечно, потрясно", говорит он, и я не могу сдержать улыбку. Один из хайратых попутчиков уронил на меня по укурке банку с зеленкой, и теперь у меня циановые волосы. Мне нравится.
Про себя Энтони не рассказывает почти ничего, говорит, что на то есть причины, и я не лезу. В конце концов, мне, честно говоря, страшно слушать про войну. Но я понимаю, что у него много проблем, много больных мест и много страхов. Обнимаю его без слов. Энтони советует мне найти себе "нормального мужика", и я опять не знаю, что сказать... Но очень настороженно отношусь к байкерам, с которыми знакомит меня брат и которых просит присмотреть за мной в случае чего. Байкеры своей резкостью напоминают отца, кроме того, они отчего-то сторонятся всех остальных в святом лете. А Энтони на полном серьёзе советует мне чуть что бежать к Ирландцу. Чуть что - это в тех случаях, когда к нам в святое лето приходят полиция. Я запоминаю, и обещаю так и делать, и побыстрее ухожу со стоянки байкеров.
***
А ещё чуть позже Джоуи с внезапно мрачным видом показывает мне листок бумаги, на котором неразборчивыми каракулями написано такое, что я радуюсь, что увидела это сидя, а не стоя. Кажется, кто-то скурил слишком много травы. А записка примерно такого содержания "пишу из призывного пункта, подделала твою повестку, теперь тебе не надо на войну, с любовью, Мэлоди". У меня просто не хватает воображения, чтобы представить себе, что кто-то добровольно пошёл _туда_. Я не представляю, что делать, и даже не знаю, к кому можно с этим обратиться.
А между тем выползшие на солнышко брахманы что-то рядом обсуждают, и я понимаю, что Ли Джордан говорит о Дж... Энтони, о том, что ему нужны лекарства, чтобы... тут я не очень понимаю, но, кажется, он собирается принять какую-то мощную наркоту, чтобы вспомнить что-то важное, забытое во Вьетнаме, загнанное в самый дальний угол подсознания, и хорошо бы не двинуть при этом коньки. А достать лекарство не просто, конечно, у нас есть Док в Святом Лете, но некоторые вещи не берутся из ниоткуда. Брахманы становятся серьезными, негромко и без лишних обсуждений, принимают решение, поднимаются и направляются к Сцене. Я заявляю, что меня это тоже касается и я хочу и буду помогать, хотя, кажется, не многие понимают, почему, но брахманов это не волнует, а вот эта суровая Джордан, кажется, что-то отмечает про себя. Я торопливо бегу в палатку Джоуи за оставленными там поями, сталкиваюсь и ним, и на бегу интересуюсь, что он думает делать. Джоуи с мрачным видом отвечает, что прямо сейчас - курить. Я спешу к брахманам, уже собравшимся на Сцене, думая про себя, что надо не дать Джоуи успеть наделать глупостей.
А на Сцене уже начинается песнь барабанов. Брахманы садятся в позу лотоса, Энтони - в центре. Ритм задан, я подхожу к нему, склоняя голову, протягиваю к нему руки. За пальцы уже зацеплены крепления пойев, и от них тянуться тонкие цепочки, а барабаны становятся громче. Я разворачиваюсь к пространству перед Сценой, куда уже подтягивается пипл, и потихоньку вхожу в транс. Брахманы запевают мантры, как будто молясь за Джона так, как молилась за нас Мама в церкви по воскресеньям, только, кажется, на этот раз это взаправду, и я чувствую себя частичкой их божественного мира. Пульс подчиняется ритму барабанов, и я отчасти не принадлежу себе. Я кручу пои то быстрее, то медленней, иногда сбиваюсь: не так уж я хороша. Но я делаю всё, что могу, и чувствую, будто кто-то помогает мне. Я серьезна, как никогда.
Позже меня сменяют, и я подыгрываю на своей окарине общему хору. Барабаны начинают затихать, каждый вешает на Энтони сплетённую фенечку в качестве оберега, а я возвращаю ему обратно наше детское солнышко, слепленное из глины, одну из немногих вещей, что я захватила с собой из дома. Он улыбается, и теперь я почему-то твёрдо уверена, что всё будет хорошо. Вообще. И не только с Энтони.
***
Потом я нахожу Джоуи, мрачного донельзя, и понимаю, что если его не держать сейчас за шкирку, то он рванёт в призывной пункт, и больше мы этого хайратого не увидим. Впрочем, Мэлоди от этого тоже тут не появится обратно. После недолгих раздумий, обращаюсь к брату. Потому что иначе я даже не знаю, кто ещё вообще может в этом помочь, а Энтони и Джордан постоянно с серьезным видом обсуждают что-то такое, что видно, что они умеют решать ещё и не такие проблемы. Энтони соглашается помочь, хотя видно, что своих проблем имеет по горло, и я по его совету убегаю расспрашивать у наших, не помнит ли кто как зовут Мэлоди за пределами Святого Лета. По паспорту.
Периодически посматриваю, не собирается ли куда свалить Джоуи. Впрочем ясно, куда он может собраться свалить. Но он сидит на месте, глядя в никуда.
Если и было что-то в Святом Лете, что вызвало у меня ощущение червоточины, и сомнения в его святости, что-то, что могло пошатнуть моё ощущение этого светлого чуда, происходившего со всеми нами, так это то, как отреагировали те, кого я было начала считать своей семьёй. Вдохновлённая тем, как брахманы, никогда не делающие ничего лишнего, все вместе встали и пошли за одного из своих (хотя фактически Энтони к брахманам не вполне ясно как имел отношение, но он просил их помощи, и они помогли), я была горько разочарована, когда на призыв что-то делать мне протянули косяк и предложили попуститься. Честно говоря, я не ожидала, что доброй половине (доброй ли?) детей цветов это будет так глубоко безразлично. Да, были и те, кто согласился что-то делать, но, увы, никто даже понятия не имел, о том, как звали Мэлоди за стеной, а ведь именно эта малость нужна была Энтони, чтобы постараться вытащить её обратно.
Кто-то говорил о том, что это был её выбор, но я отказываюсь верить в такое. Я говорю, что она не похожа на человека, который ушел бы на войну, в этот страшный Вьетнам. Кто-то советовал не суетиться и тянул косяк.
А обиднее всего было, что никто так и не подумал о том, что если для Мэлоди мы ничего не можем сделать, то Джоуи всё ещё здесь, и ему явно не так весело, как обычно.
И я отвела его к брахманам. По Святому Лету ходили слухи, что у них живёт индейский шаман Полынь, умеющая лечить души. Конечно, всё не могло оказаться так просто! У брахманов суетилась Солнце, и на вопрос о том, где Полынь, сообщила, что она прячется, потому как из-за стены ей интересуются. И правда, у брахманов сидела дама в строгом костюме и расспрашивала о том, как мы здесь решаем бытовые проблемы. Объясняю Солнцу суть проблемы и прошу присмотреть за Джоуи в случае чего. Она усаживает его, больше всего напоминающего сейчас кулёк с драпом, на подушки. Я ненадолго отлучаюсь ещё попинать хиппей. А когда возвращаюсь, сажусь рядом с Джоуи и, поглаживая его по голове, слушаю как Нагараджа с хитрым прищуром рассказывает даме за хоботность наших желаний.
Джоуи лежит тихо, думая о чём-то своём, а затем поднимает на меня глаза и проникновенно говорит: "Искра, отпусти меня. Если я уйду сейчас, я могу и вернуться, но если останусь здесь, то вряд ли уже вернусь". Я, конечно, пытаюсь как-то спорить, но внутренне понимаю, что крыть нечем, и вздыхая, отпускаю его. Джоуи уходит из брахманского шатра в, кажется, знаю каком направлении. Я волнуюсь, и мне кажется, что что-то ускользает. Я не могу его держать, и не могу позволить так просто взять и уйти в войну. Чужая боль нарастает во мне, и я понимаю, что Полынь нужна уже и мне самой.
Потом, конечно, дама уходит, Полынь возникает в моём гамаке, Солнце приводит невесть где отловленного Джоуи и мне, наконец, становится спокойнее. Полынь уводит Джоуи в сторонку, беседовать, а я остаюсь с Солнцем в гамаке. Она чем-то отличается от хиппи оставшихся в свободных коммунах, и я опять думаю о том, что у брахманов мне определенно нравится.


на этом написанное сразу после игры заканчивается.
Но было ещё много всего. И то, как уже на следующий день месяц Мэлоди вернулась и они с Джоуи были счастливы. И то, как я пропустила трип, задержавшись в кругу историй у Брахманов. Круг историй вела Полынь, и всем было что сказать. Рассказывала и я, давнюю сказку из детсва, про Кита и Рождера, что не помешала одному левому узнать в герое Че Гевару и рассказать свою историю %) и очередной перфрманс на барабанах и куче прилагающихся штук. Впрочем, ходили слухи, что в этот раз в наркоту от братства счастья было что-то подмешано и почти все словили бэд-трип про ядерную войну. Я еще слышала стоны пипла, принявших порошок. Рада, что оказалась в стороне.
А ещё была смерть Солнца, внезапная и быстрая, как и новость для меня о её болезни. Брахманы же отреагировали на удивление спокойно и бесскорбно. Посреди шатра висел лоец снов, сплетенный Солнцем в её последний день. Нагараджа указал на него со словами что Солнце всё еще здесь и почему-то меня это успокоило.
А ещё я рисовала Питеру хной узоры на лице и просила совета в конце Лета. За всё Лето он успел стать мне как... кажется, у них это называют "учитель", хотя ему это, кажется, было даже чуть смешно слышать. Но его бусину я ношу с особенным теплом.
Был и манифест со Сцены с призывом сказать Белому дому то, что мы хотим ему сказать. И я даже толкнула речь вроде того:"любая великая религия, говорящая чьими угодно устами, будь то Шива, Иисус, Будда или кто ещё, любое сердце учит только одному, Любви и прощению. И важно не только найти это, но и не потерять."
А потом Святое Лето как-то само собой рассосалось. Многие стали паниковать, что нас разгонят, и кто-то уехал в Калифорнию, кто-то отправился стопом дальше, а я ушла за Полынью индейскими тропами. Впрочем, Святое Лето продолжается, кто-то даже пишет нам письма из Индии, кажется, у них там теперь какой-то центр.



Уезжая с игры я звенела колокольчиками и была подзагоревшей, хотя и провела на полигоне всего три дня. Зато в Святом Лете была дольше! ^^
И обменялась феньками с кучей пипла, хотя больше раздала. Очищение.

А ещё после игры Мэлоди посвятила мне стихи, вот они:
Это искры в ладонях мальчишки июня, что танцует на склоне полынных холмов,
Это ветер на гребне заснеженных склонов, это лучший из всех мной увиденных снов.
Это теплое солнце запуталось в прядях, и бубенчики тихо и нежно звенят…
Это взгляд поднебесной индейской ведуньи, чьи заклятья меня от несчастий хранят.
Ты, конечно же, знаешь, что все обойдется, ты намного мудрее, чем каждый из нас.
Ты играешь мелодии южного ветра. Ты рисуешь на лицах волшебную вязь.
Ты – в любом из лучей восходящего солнца. У тебя на руках затаилась весна.
Ты – часть сердца. Я верю, что даже над бездной я уже никогда не останусь одна.

Кстати, первые стихи и единственные, которые мне когда-либо посвящали.

В общем, я до сих пор рада тому, что это случилось со мной и с удовольствием пожила бы там ещё. Спасибо мастерам и игрокам! Лучшее навеки.

Может быть, большая часть отчёта, написанная спустя пару недель, не совсем хронологически верна, но кроме ключевых моментов я и сразу после игры затруднилась бы восстановить точную хронологию всех деталей. Но, пожалуй, так оно и будет вернее, учитывая вечный дым травы, и хронометраж, где игровой день идёт за месяц (вроде было в правилах что-то такое =) ).
А что ещё я написала про Святое лето, на самых свежих эмоциях, было тут и тут.
П.С. На тот день Рождения я подарила себе джембе!

@музыка: The Beatles - Don't Let Me Down

@настроение: самое светлое

@темы: Ветер, Гармония, Для памяти, Дороги, Музыка, Сказки, События, Хроники, Я, счастье-это просто

URL
   

маленькая девочка со взглядом волчицы©

главная